Кривошеин Александр (hellboy_unfeel) wrote,
Кривошеин Александр
hellboy_unfeel

А вот и ВТО

А вот и первые ласточки нашего вступления в ВТО:

Круглый стол.

Участники:
Константин Гозман, гендиректор агрофирмы «Дороничи»
Николай Баранов, директор СХП «Кировское»
Михаил Хазин, президент компании экспертного консультирования «Неокон» (г.Москва)
Сергей Доронин, депутат Госдумы, экс-гендиректор ООО "Абсолют-Агро"
Алексей Котлячков, глава департамента сельского хозяйства и продовольствия Кировской области

Сверху виднее
Федеральные СМИ попытались опубликовать первые — промежуточные — итоги вступления России в ВТО. Согласно им, импорт мяса и молока вырос на треть, а закупочные цены внутри страны стали ниже, чем себестоимость молока и мяса российского производства. Сказать, что сельхозпроизводители пребывают в нервном напряжении — ничего не сказать. Кто-то уже готовится «пойти по миру», а кто-то уверен, что главное — расплатиться с банками, а дальше конкурировать уже можно на равных.

Алексей Котлячков:
Какое бы здесь отношение ни было, это свершившийся факт — Россия вступила в ВТО. А вообще, хочу отметить — чем выше уровень власти, тем ей виднее. Я сам работал в свое время директором сельхозпредприятия — это один уровень видения проблем, я работал главой района — это уже другой уровень видения проблем, стал работать в своей сегодняшней должности — появилось третье понимание. Руководству страны виднее, как ее развивать. Этот вопрос долго обсуждался, более того, на прошлогоднем агрофоруме Владимир Путин заявил, что и сам переживает за процесс интеграции в ВТО. Уже сейчас регионам с меньшей бюджетной обеспеченностью (куда входит Кировская область) денег на АПК выделяется несколько больше, чем остальным. То есть, «шаги на выравнивание» потихоньку делаются. Более того, в рамках ВТО любому государству разрешается иметь регионы с «неблагоприятными условиями ведения сельского хозяйства» и отдельно осуществлять их поддержку. У нас таких регионов 26, куда входит и Кировская область. И здесь есть намерение государства дополнительно помочь этим регионам. Но это, конечно, не решает в целом проблему в стране. Мы работаем в рамках правового поля и тех посылов, которые дают руководство страны, губернатор. А именно, в рамках продовольственной доктрины, которая существует у нас в стране, мы должны производить не менее 85% необходимого продовольствия самостоятельно.

Сергей Доронин:
Тем не менее, цифры не врут. К нам в аграрный комитет Госдумы приходит информация из самых разных мест. Действительно, сразу после вступления России в ВТО начался резкий рост импорта. Причем не только мяса, но и молочных продуктов: молока, масла, сыров. Естественно, всё это сбивает закупочные цены на продукцию отечественного животноводства. Сейчас многие комплексы реально работают в убыток. Причем потребители стратегически тоже проигрывают. Такая же ситуация была в свое время на рынке элитных семян. Иностранные производители, пользуясь колоссальной господдержкой, несколько лет держали на российском рынке демпинговые цены. А когда наши хозяйства перестали такие семена производить – резко взвинтили их. И в итоге очень быстро вернули себе все потери, да еще и «наварились» за счет российских потребителей. Это очень распространённая тактика завоевания рынка, и именно ее мы наблюдаем сейчас в животноводстве. Когда российское производство упадет, цены взлетят, и людям в магазинах придется платить втридорога.

Николай Баранов:
Могу подтвердить, что на мясо, в частности, говядину, закупочные цены упали. Буквально месяц назад мы продавали по 160 рублей за кг, сейчас стало 125 рублей. Как вы думаете, ощущается это или нет? При этом, закупочная цена и так была ниже себестоимости (напомню, говядина всегда была убыточным направлением). Переработчики тоже своего рода монополисты — знают, что нам деваться некуда...

Михаил Хазин:
Говорить о сиюсекундных выигрышах и проигрышах от вступления в ВТО — это в принципе неверно. Вступление в ВТО для некоторых стран и для России, в частности, теоретически должно быть проектом стратегическим. Дело в том, что одним из механизмов повышения производительности труда и, тем самым, технологического прогресса является разделение труда, но оно требует увеличения рынков. То есть, производя телегу целиком, можно продавать ее только в своей деревне, а производя лишь колеса, нужно торговать уже намного шире, потому что иначе производство не окупится. В СССР в конце 80-х годов было 300 млн населения, и почти миллиард насчитывало население социалистического содружества. Но сегодня объем рынка у нас гораздо меньше — порядка 150 млн человек. Так и давайте скажем открыто и прямо: мы не можем себе позволить во всех отраслях технологической независимости, это сегодня невозможно. Значит, в этой ситуации даже не стратегическая линия, а единственная возможность выжить состоит в чем, чтобы понять, по каким технологическим отраслям нам нужно обязательно сохранить приоритет и стать в них мировыми лидерами. И ВТО нужно нам не для того, чтобы получать прибыль больше той, которую мы имеем сегодня. А для того, чтобы иметь возможность восстановить, а, может быть, и создать новые высокотехнологичные отрасли, с помощью которых мы сможем выйти на мировые рынки.

Дайте срок

Константин Гозман:
Лично я не против вступления в ВТО, просто не до конца понимаю «плюсы» от этого шага, так как о них так никто ничего конкретно и не сказал. Да, действительно, сейчас хлынуло дешевое мясо из Белоруссии, но все, что нам нужно для здоровой конкуренции — это чтобы фаза возврата кредитов прошла. А для конкуренции у нас есть все: кадры, технологии, знания. По большому счету, российское свиноводство находится на сегодняшний день в периоде окупаемости инвестиционных проектов. За последнее десятилетие очень большие ресурсы были инвестированы в создание целой отрасли (около 240 млрд рублей). Был сделан огромный прорыв, созданы новейшие, современные, высокотехнологичные мощности. И эта отрасль показала на сегодняшний день реальный результат. Мы действительно увеличили объем производства и значительно продвинулись в обеспечении собственной свининой. Хочу напомнить, что, когда мы вступали в национальный проект по развитию АПК, нам гарантировали, что на срок окупаемости у нас будут действовать пошлины и квоты, которые наш рынок некоторым образом ограничивают. И мы на сегодняшний день в этой логике жили. Если же цена снизится, это сразу увеличит наш срок окупаемости. Тем самым, удар может быть нанесен по крупнейшим банкам с госучастием – нашим кредиторам. И в конечном счете, это удар по нашему же государству. Если так не случится, и мы проживем этот срок окупаемости, вернув кредиты, то свиноводство в России, повторюсь, станет конкурентной, высокоэффективной отраслью. Мы уже таковой являемся, соперничая по эффективности с западными коллегами.

Сергей Доронин:
Проблема, на самом деле, не в конкурентоспособности отечественных производителей, а в государственной политике поддержки АПК. Мы как-то сели с коллегой одной из соседних стран ЕС и посчитали. Получилось, что объем субсидий на молоко, в расчете на литр, у них выше в 14 раз. А размеры поддержки в расчете на гектар обрабатываемой земли больше уже приблизительно в 100 раз. Понятно, что на эти средства фермеры в ЕС имеют возможность модернизировать предприятия, внедрять новые технологии. А их российские коллеги вынуждены были эти два десятилетия заниматься, в основном, выживанием. И то, что кое-где на селе в таких условиях появляются модернизированные, современные производства – это, я считаю, подвиг, за который крестьянам в былые годы «Героя Соцтруда» бы дали.

Константин Гозман:
Соглашусь. Что касается модернизации, которое комплекс АПК должен был провести за почти 20 лет переговоров о вступлении в ВТО, то хочу напомнить, что, во-первых, начиная с перестройки, отношение к сельскому хозяйству было совершенно «никакое». АПК был загублен до «нуля». Что-то делать для отрасли начали только в начале 2000-х годов, но, тем не менее, уровень поддержки все равно кратно отличался в меньшую сторону — возьмите для сравнения хоть уровень поддержки на гектар, центнер или литр.
Во-вторых, чтобы окупить инвестиционные проекты, не хватит 20 лет. Например, в Европе инвестиционные кредиты равны 25 годам...

Михаил Хазин:
Даже если мы будем терять по $10 млрд в год, но будем уверены, что лет через пять сможем восстановить эту схему — при том, что часть отраслей, может быть, придется «сдать», — тогда и только тогда эта игра (вступление в ВТО — ред.) стоит свеч. Если же мы этого сделать не сможем, тогда единственный вариант — «закрываться» и ждать, когда развалится вся мировая система. Потому что в текущих условиях мы ничего восстановить не сможем, но попадем в ситуацию, когда каждому будут выдавать в день щепотку риса. Это объективная ситуация, а сохранятся только несколько ключевых военных технологий. По этой причине главная задача, которая стоит по теме ВТО, это не оценка текущих выгод, а то, какие отрасли мирового уровня мы хотим иметь через 5-7 лет. И до тех пор, пока МЭРТ не сформулировало, какие это отрасли, и как именно оно их будет развивать, вступление в ВТО есть преступление. Но ответ на эти вопросы, именно на эти, эта тема — табу для правительства. И вот это — главная проблема, а не какие-то оценки.

Ради жизни на селе

Сергей Доронин:
Вообще, не государство, а сами предприятия должны решать – что им выгодно производить, как продавать, и т.д. И никто им здесь указывать не должен. Но есть отрасли, без которых российское государство просто не может существовать. Это, например, все, что связано с обороной. А значит, нужны авиастроение, атомная промышленность и т.д. И конечно, в списке таких отраслей на одном из главных мест стоит агропромышленный комплекс. Во-первых, потому, что существует понятие продовольственной безопасности. И если мы не будем производить достаточное количество продуктов питания, то очень скоро нам придется платить за импорт в разы дороже. Ведь мировые продовольственные цены растут. А во-вторых, на селе живут примерно 40 млн россиян. Только в Кировской области это около 340 тысяч человек. Понятно, что их жизнь, прямо или косвенно, зависит от состояния АПК. И государство просто не вправе бросать этих людей на произвол судьбы. Оно обязано сельскому хозяйству помогать. В конечном счете эта политика принесет выгоду всем: и крестьянам, и потребителям.

Николай Баранов:
Совершенно непонятно, что мы, аграрии, можем в этой ситуации сделать. Пока все рассуждают, закупочные цены продолжают падать. Если цена упадет не только на мясо, но еще и на молоко, то это будет просто Конец с большой буквы.

Алексей Котлячков:
Скачки цен всегда были. Нельзя напрямую связывать их и поток дешевого мяса. Государство все равно будет регулировать эти потоки, так или иначе. Именно регион здесь ничего не может сделать. А какие конкретно меры будут приняты — это мы увидим в ближайшем будущем.

Источник

Tags: agronomy, economics, ВТО
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo hellboy_unfeel август 11, 2014 15:19 317
Buy for 10 tokens
В выходные не было времени писать в блог, но некоторые материалы в сети успел прочесть. Наиболее интересным из них считаю вот этот. Очень хороший анализ того, как сетевое патриотическое сообщество постепенно превращается в типичных майданщиков. "Чуждый любого рода рефлексий"(с)…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments